Россия: ёлка без игрушек и подарков
Как указ Петра I изменил значение ёлки.
Сегодня ёлка — главный символ Нового года. Мы украшаем её игрушками и гирляндами, собираемся всей семьёй и ждём подарков. Но когда-то в России ёлка выглядела совсем иначе и означала вовсе не детский праздник.
Всё началось более трёхсот лет назад, во времена царя Петра I. Он много путешествовал, учился у других стран и хотел, чтобы Россия стала современной. В конце 1699 года Пётр I издал указ: встречать Новый год не осенью, как раньше, а зимой — 1 января. Кроме того, он велел украшать города хвойными деревьями — елями, соснами и можжевельником.
Однако это нововведение прижилось не сразу. Людям оно показалось странным: не все понимали, зачем ставить деревья у домов и на улицах. Со временем многие просто забыли об указе. Но в некоторых местах эта традиция всё же сохранилась.
Чаще всего ели можно было увидеть у особых питейных заведений на городских улицах. Перед входом ставили высокую ель или укрепляли еловые ветки. Они долго не убирались и были заметны издалека. Поэтому люди стали говорить: «Пойдём туда, где ёлка». Так ёлка превратилась в знак — почти как уличная вывеска.
После смерти Петра I многие его идеи в народе быстро позабылись. Однако кое-где обычай украшать входы елями остался. И, как ни странно, именно питейные заведения того времени стали главными «хранителями» этой традиции. Перед Новым годом на крышах и воротах кабаков появлялись ели. Иногда их просто укрепляли на кольях, иногда слегка украшали. Эти деревья стояли круглый год и менялись только перед следующим праздником. Так ель окончательно стала отличительным знаком такого места.
Всё началось более трёхсот лет назад, во времена царя Петра I. Он много путешествовал, учился у других стран и хотел, чтобы Россия стала современной. В конце 1699 года Пётр I издал указ: встречать Новый год не осенью, как раньше, а зимой — 1 января. Кроме того, он велел украшать города хвойными деревьями — елями, соснами и можжевельником.
Однако это нововведение прижилось не сразу. Людям оно показалось странным: не все понимали, зачем ставить деревья у домов и на улицах. Со временем многие просто забыли об указе. Но в некоторых местах эта традиция всё же сохранилась.
Чаще всего ели можно было увидеть у особых питейных заведений на городских улицах. Перед входом ставили высокую ель или укрепляли еловые ветки. Они долго не убирались и были заметны издалека. Поэтому люди стали говорить: «Пойдём туда, где ёлка». Так ёлка превратилась в знак — почти как уличная вывеска.
После смерти Петра I многие его идеи в народе быстро позабылись. Однако кое-где обычай украшать входы елями остался. И, как ни странно, именно питейные заведения того времени стали главными «хранителями» этой традиции. Перед Новым годом на крышах и воротах кабаков появлялись ели. Иногда их просто укрепляли на кольях, иногда слегка украшали. Эти деревья стояли круглый год и менялись только перед следующим праздником. Так ель окончательно стала отличительным знаком такого места.
Со временем это стало понятно всем. В народе такие заведения начали называть просто — «ёлка». Иногда говорили шутливо и с выдумкой — «у Ивана Ёлкина». Появились выражения вроде «пойти под ель», «ёлку поднять» или «быть под ёлкой» — так люди говорили о посещении таких мест, не называя их напрямую. Это был особый язык намёков, который взрослые понимали сразу, а дети — по-своему.
Существовала даже поговорка того времени: «Ёлка чище метлы дом подметает». Ею шутливо намекали, что если кто-то ушёл в такое место, то домой его можно не ждать. Ель в таком контексте связывалась не с детскими улыбками и рождественскими игрушками, а с шумной уличной жизнью. Это был совсем другой образ ёлки — далёкий от того тёплого и семейного символа, каким мы знаем её сегодня.
Интересно, что образ такого заведения живо отражён в литературе XIX века. Например, Александр Пушкин в «Истории села Горюхина» описывает такое заведение как «здание, украшенное ёлкой и двуглавым орлом».
На протяжении всего XVIII века, кроме таких мест, ель почти нигде не использовалась как новогоднее украшение. Её не было ни на балах, ни при дворе, ни на ярмарках, ни в народных играх. Даже в праздничных иллюминациях того времени ёлка почти не встречалась.
И всё же ели, или хотя бы их ветви, не исчезли из русской зимы совсем. Ими украшали ледяные горки, катки и дороги. Ёлки помогали людям ориентироваться и делали зимние улицы наряднее. На гравюрах XVIII–XIX веков можно увидеть ёлочки, воткнутые вдоль горок или по краям катков. Иногда ими отмечали даже пути санных перевозок через замёрзшую Неву.
Прошло много лет, прежде чем ёлка стала именно такой, какой мы знаем её сегодня — домашней, нарядной и праздничной. Но её путь был долгим и очень необычным. И эта история — ещё одна остановка в большом путешествии ёлки сквозь время.
Иллюстрация: Иосиф Шарлемань «Ледяная ярмарка на Неве», Санкт-Петербург, 1860, «Бег троек на реке Неве в Санкт-Петербурге», 1859
Существовала даже поговорка того времени: «Ёлка чище метлы дом подметает». Ею шутливо намекали, что если кто-то ушёл в такое место, то домой его можно не ждать. Ель в таком контексте связывалась не с детскими улыбками и рождественскими игрушками, а с шумной уличной жизнью. Это был совсем другой образ ёлки — далёкий от того тёплого и семейного символа, каким мы знаем её сегодня.
Интересно, что образ такого заведения живо отражён в литературе XIX века. Например, Александр Пушкин в «Истории села Горюхина» описывает такое заведение как «здание, украшенное ёлкой и двуглавым орлом».
На протяжении всего XVIII века, кроме таких мест, ель почти нигде не использовалась как новогоднее украшение. Её не было ни на балах, ни при дворе, ни на ярмарках, ни в народных играх. Даже в праздничных иллюминациях того времени ёлка почти не встречалась.
И всё же ели, или хотя бы их ветви, не исчезли из русской зимы совсем. Ими украшали ледяные горки, катки и дороги. Ёлки помогали людям ориентироваться и делали зимние улицы наряднее. На гравюрах XVIII–XIX веков можно увидеть ёлочки, воткнутые вдоль горок или по краям катков. Иногда ими отмечали даже пути санных перевозок через замёрзшую Неву.
Прошло много лет, прежде чем ёлка стала именно такой, какой мы знаем её сегодня — домашней, нарядной и праздничной. Но её путь был долгим и очень необычным. И эта история — ещё одна остановка в большом путешествии ёлки сквозь время.
Иллюстрация: Иосиф Шарлемань «Ледяная ярмарка на Неве», Санкт-Петербург, 1860, «Бег троек на реке Неве в Санкт-Петербурге», 1859
